Тупики цивилизации

Некоторые из великих художников оставили нам описание этой своеобразной формы прозрения. Моцарт, говоря о своей музыке, описывает это прозрение как состояние, непонятное для него, ни с чем не сравнимое, и совершенно иное, чем его обычное сознание; в этом состоянии он слышал музыкальную композицию всю сразу, когда же он возвращался к своему нормальному сознанию, он начинал ее разрабатывать во времени, в ряде последовательных нот.

Чрезвычайно интересное переживание и в точности соответствующее истине. В картине вы воспринимаете одновременно красочное впечатление того, что художник творил врозь и постепенно. Моцарт слышал сонату как одновременное целое впечатление; когда же он вернулся в обычное состояние сознания, ему пришлось записать свое впечатление так же, как художник пишет свою картину.

В таких переживаниях можно увидеть ясное указание. Интересно проследить аналогичные факты в биографиях художников; там мы нередко встретим свидетельства о способности видеть и слышать недосягаемое для остальных людей, кроме тех, которые развили в себе эту способность упражнениями, известными под именем йоги.

Таким образом мы видим, что искусству будущего открываются большие возможности. Новейшие попытки творить новые формы искусства представляют собою вероятно ничто иное, как усилия выразить в условиях нашего трехмерного пространства то, что художники видят вне этих ограничений. Эти попытки могут многим показаться забавными, как они кажутся и мне самой, но я допускаю, что кто-нибудь может увидеть в них и что-то большее, например в картинах кубистов. Очень возможно, что мы в данном случае имеем дело с усилиями художника изобразить свои ощущения, а не только самый предмет, который вызывает их.

Читать  ПРОБЛЕМА ЖИВОЙ ЗЕМЛИ

Если новейшее искусство идет по этим линиям, то оно глубоко интересно. Если художник стремится выразить влияние объекта на него самого, а не то, что всякий другой может видеть в данном объекте, то на этом пути нас ожидают самые удивительные возможности.

Нечто в таком роде мы находим в искусстве Востока, особенно в Японии. Вы встречаете там такую живость движения, какая не под силу западным художникам, изображающим движение, например скачки. Японцы не рисуют с модели. Европейские художники, рисующие с модели, не могут изобразить скачущую лошадь. На таких картинах вы увидите ноги лошади в странном положении, которое вам покажутся неестественным, так как глаза ваши недостаточно быстры, чтобы уловить все эти особенности движения.

Восточный художник не рисует с модели даже если пишет портрет, если только он не подражает западной манере. Он изучает лицо в разное время и в разных настроениях, и только когда изучит его вполне, он удаляется от него и начинает писать портрет. Мне говорили, что они делают иногда анатомические ошибки, но сам портрет поражает всегда удивительным сходством. Он напоминает эти различные выражения лица и дает нечто вроде их синтеза, изображающего его модель. Портрет дает вам живую личность, хотя в ней и нет той точности, которую вы получаете через фотографирование.

Многие художники работают именно таким образом, и несомненно, что когда в искусство вносится творческое воображение, возникает высшая форма искусства, чем только точное воспроизведение объектов природы. Об этом мнения очень различны, и я не настаиваю на своем мнении.

Читать  ИЗ МЫСЛЕЙ ДОНА АМИНАДО

Но всё же я полагаю, что произведение воображения есть нечто большее, чем копирование объектов, которые природа создала несравненно совершеннее, чем это доступно самому искусному художнику. От художника я хотела бы узнать то, что он видит, нечто большее, чем могу видать я в воплощении божественной мысли.

Высшее искусство творит вечные типы. Можно привести много примеров тому. Я часто упоминала о Сикстинской Мадонне, которую считаю одной из наиболее прекрасных картин, но не потому, что она написана с красивых оригиналов, — можно даже признать, что обе модели художника, и мать, и ребенок, не отличаются особенной красотой. В чем же дело? Творец Сикстинской Мадонны создал идеал материнства и детства; не образ какой-либо одной матери и не образ одного какого-либо ребенка, но нечто столь совершенное, что когда вы смотрите на его картину, вы видите само материнство, а не женщину, и само детство, а не ребенка. Это представляется мне поистине самым высоким достижением искусства.

И к чему служило искусство, если бы оно давало нам то, что мы можем видеть сами? Мы хотим большего. Мы хотим той вечной красоты, которая воплощается через высокие и благородные человеческие эмоции. И когда, насладившись созерцанием действительно прекрасной картины, вы возвращаетесь во внешний мир, вы в любой крестьянке с её ребенком увидите ту же божественную красоту материнства и детства.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Вы также можете почитать…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *