– Опять беснуется Иродиада, опять мятется, опять рукоплещет и пляшет, опять главы Иоанновой ищет.
Доносчики и враги Иоанна не преминули с злорадством довести об этом до сведения царицы, истолковав эти слова в том смысле, что в них она сравнивается с Иродиадой, и Евдоксия пришла в полное неистовство, с плачем жаловалась царю на нанесенное ей оскорбление и требовала, чтобы вновь был созван собор для низвержения невыносимого для нее иерарха. К Феофилу полетело от нее письмо, в которых она умоляла его вновь приехать в Константинополь и докончить низвержение Иоанна.
Тот, конечно, рад бы был исполнить просьбу царицы, так совпадающую с его собственным желанием, но полученный им раньше урок, когда он едва не побит был камнями от народа, заставил его быть поосторожнее, и он, не желая вновь подвергать себя опасности, отправил вместо себя трех епископов-заместителей, снабдив их необходимыми наставлениями. Опять составился собор почти из тех же епископов, которые заседали и при "Дубе", и, конечно, произнес новое осуждение на Иоанна. Иоанн был объявлен низвергнутым и это постановление утверждено императором.
Таким образом, над главою многострадального Иоанна опять разразилась громовая туча: он опять был в опале и извержен из своего сана. Наученный горьким опытом из прежнего случая, император, однако, опасался теперь прибегать к насилию над низвергнутым святителем и хотел заставить его удалиться добровольно, стараясь при всяком случае доказывать ему, что он больше не архиепископ и незаконно занимает престол. Так в праздник Рождества Христова 403 года император не хотел принять от него св. причастия. В таком неопределенном положении дело оставалось до самой Пасхи. Наконец, царь, наущаемый Евдоксией, которая не давала ему покоя, пока еще оставался на своем престоле ненавистный ей святитель, порешил к светлому празднику Христову совсем удалить Иоанна и послал ему приказ оставить Церковь. Св. Иоанн, исполненный сознания своей правоты и пастырского долга, отвечал, что он не оставит Церкви, которая вверена ему Христом Спасителем, чтобы не понести ответа за самовольное оставление ее. Пусть изгонят его силою и тогда на него не падет вина эта. Царь заколебался от такой стойкости святителя; но, видя над собой неумолимую тиранию Евдоксии, порешил так или иначе покончить с этим тяжелым делом. Придворному сановнику Марину поручено было силою удалить Иоанна из церкви, где он уже готовился совершить св. крещение над 3000 оглашенных.
Сановник исполнил приказ с полицейскою точностью, и светлый праздник был омрачен безобразными сценами дикого насилия. Силою ворвавшись в церковь, полуварварские воины, под начальством язычника Луция, начали беспощадно громить все, предаваясь всяким буйствам и грабежу. Те, кто пытался защитить святителя, были избиты, духовенство выгнано из храма и даже полураздетые оглашенные, уже приготовившиеся для крещения выгнаны были на улицу, евхаристия осквернена, и освященные сосуды ограблены. Мерзость запустения водворилась на месте святе, и до глубины души огорченный святитель был заключен в патриаршем доме, где он и оставался еще два месяца под домашним арестом. Вокруг патриаршего дома стали появляться подозрительные и темные личности, которые прямо покушались на жизнь святителя. У ворот патриаршего дома схвачен верным Иоанну народом один мнимобесноватый, у которого оказался спрятанным кинжал, припасенный с преступною целию. В другой раз обратил на себя внимание какой-то раб, который в необычайном волнении и торопливо пробирался к патриаршему дому.
Заподозрив его в злом умысле, кто-то задержал его и спросил, что он так торопится, а тот, ничего не отвечая, ударил его кинжалом. При виде этого другой вскрикнул от ужаса, а он и его ударил кинжалом, а потом и третьего, подвернувшегося под руку. Поднялись крики и вопли, а раб бросился бежать, размахивая окровавленным кинжалом и отбиваясь от гнавшегося за ним народа. В одном месте его хотел перенять человек, только что вышедший из общественной бани, но был замертво поражен кинжалом. Когда, наконец, этот разъяренный зверь был схвачен, то сознался, что был подкуплен за пятьдесят золотых убить Иоанна.
После этого несчастного случая народ стал неотступно охранять дом своего гонимого архипастыря, и среди него начались волнения, которые угрожали страшными ужасами и мятежами. Тогда, чтобы предупредить напрасное кровопролитие, смиренный святитель порешил, как и в первый раз, добровольно отдать себя в руки светской власти. Созвав в последний раз всех своих приближенных, он убедил их быть твердыми в православной вере и дал им последнее целование. Прощание было глубоко-трогательное. Все плакали горькими слезами; плакал и сам святитель. И затем, положившись на Промысл Божий, без воли Которого не падет волос с головы, святитель малыми дверьми вышел из дома и незаметно направился к морю, где его взяли воины, и, посадив в лодку, перевезли в Вифинию.
